Стихи Славы

про нас || новости || афиша || фотографии || истории || страничка оли || страничка славы || аудио || ссылки || гостевая || пишите








                  СТИХИ, ПЕСНИ...




	
intro

Легко, по мановению руки
Вплетаю рифмы в песни многострочье.
Мгновение за краешек строки
Ловлю, чтоб жить, чтоб не уйти бессрочно.

В бессоннице отыскивая суть
Как жизнь прожить, чтоб не безвестно кануть,
Люблю, молюсь, и страхом не уснуть
Врастаю в ночь и вырастаю за ночь. 


*  *  *
	Людмиле Паниной
	
Мой голос почти не слышен
Средь хора фанфар и од.
А где-то под неба крышей 
В бою погибает взвод.

Там враг наползает лавой 
И скалится леса край.
Одни примеряют славу -
Других пропускают в рай.

Без всяких надежд на завтра 
Свой мир создают творцы,
Порой забывая напрочь
Кто слуги, а кто жрецы.

Ты слышишь, гремят литавры
И хлещет елей чрез край.
Одни пожинают лавры -
Других пропускают в рай.

В земной суеты круговерти
Сорву лепесток огня.
Есть я - значит нету смерти.
Есть смерть - значит нет меня.

Так мир справедлив до боли,
Что стонет родимый край.
Один о спасении молит - 
Других пропускают в рай.


Сонет для Оли

Мгновение застыло на мгновенье.
Коснулось время маятником сна.
Листаю ночь, и легким дуновеньем
Шекочет бриз. И солоно-вкусна

Усталость, соскользнувшая к прибою.
Губою, с кровоточиной сухой
Целую лето в небо наливное.
И волосы соленые рукой

Не трогаю, боясь нарушить грубо
Гармонию природы и тебя...
И где-то в середине сентября,

Когда загара медь пойдет на убыль
В фонтан на счастье брошу медный рубль,
Весь мир за эту ночь благодаря.


*  *  *

Прошу прощенья просто так,
Вины не чувствуя под сердцем.
Казалось бы, такой пустяк
Призакрывать в себя же дверцу.

Потом седеет голова
От неумения прощаться,
Поскольку путаем слова
«Просить», «прощать» и «упрощаться». 


Суть

Не слышал в жизни громче ора!
Я как бухарский моэдзин 
Кричал толпе: «Держите вора!»
Но все стояли как один.
Вор уходил легко, степенно...

Народ явил мне суть свою:
Им декабристы – по-колено,
И Герцен где-то по-...


В поезде

1. 
Столбы как титры мельтешат,
Пусть вертикальные, но все же.
Сосед, наклюкавшись «ерша»
Как семафор сигналит рожей.

Тревог и горестей – ничуть!
Погода трогает едва ли.
И лишь слегка волнует грудь
Соседки по диагонали.

2. 
Хандра неблизкого пути – 
Нельзя сойти, шагнуть в прохладу,
В луга, уставшие цвести...
Душе печально, пусто взгляду.

Простор, похожий на обман
Так одинок и нескончаем.
И ни укутаться в туман,
И ни упиться Иван-чаем.


Тем, кто на «Втором канале» кричал Великому и Мудрому Капе «Позор!», «Долой!»

Ханжа брюзжал и охал тяжко,
Сморкаясь, хлюпая слезьми...

«Болталась в проруби какашка...»
Как поэтично, черт возьми!



*  *  *
	Написано под впечатлением от
	концерта Владимира Завгороднего
	
Твой одинокий ангел снов
Из Тьмы глядит на эту землю.
Его дождям пустыни внемлют,
Сады твои, твоя любовь.

Мы столько жизней влюблены
День ото дня, от ночи к ночи...
Твой Бог любить меня не хочет,
Но в этом нет твоей вины.

И нет вины твоей в стихах,
В журчаньи рек, в морской пучине,
Поскольку ты - всему причина,
Печаль всему, и боль, и страх...

И на губах застывший звук
Ещё не понятой молитвы,
И терпок путь от битвы к битве
И тяжесть ног... И холод рук.

На снег слетит воронья стая.
Там, позади, родимый кров,
Где одинокий ангел снов
В меня бессонницей врастает...
		

*  *  *
Мой старый приятель Сан Саныч
Присыпет дорожку золою,
И город, седеющий за ночь
Причешет уютно метлою.

А хвойное мыло в каптерке
Запахнет рождественски-сладко
И кто-то уронит пятерку,
И будет мальцу шоколадка...

Мой старый приятель припомнит
Гудеж выпускную на Невском,
Как город невыспанно-томный
И весь из себя Достоевский

Помашет ему на прощание
Крылами ликующих чаек...
И вечер последний за чаем...
И эти глаза... И качает

Метель фонари на Рабочей.
Который десяток? Не важно...
На тумбочке что-то от почек
И внука караблик бумажный...

И росчерком кисти умелым,
Уже без малейших сомнений,
Напишет по белому белым
Незримый, задумчивый гений.


Окончательный вальс

Когда-нибудь точно окончится осень. 
Вопросов не будет, но будут ответы…
От ветра колышется, света не просит
Последний кленовый осколочек лета,

Последний обрывочек терпкого мира.
Изжога, бессонница, нервы не к черту,
Живу, ожидая, что в точке надира
Нас снова разделят на "каждый четвертый".

Мы тоже немного поделены на два,
На кухне не выпитый чай остывает -
Глотаем кроваво-зеленую правду
И это неправда, что так не бывает.

А правду, как водится, пишут газеты,
Что каждый четвертый сегодня в изгоях…
Когда-нибудь точно закончится это,
А если не это, то что-то другое…



*  *  *
Когда последний лист уронит календарь,
В мой дом войдет малыш задумчивый и строгий,
И строчками стихов с осколочками льда
Рекою унесет до главного порога.

Когда в мой дом войдет ликующий апрель,
Откроет для меня как мир простые вещи:
Вселенная - одна большая карусель,
А я ни кто-нибудь, а главный карусельщик!

И в летнюю жару, лелея и любя 
Июль, что проплывет, как тетка с коромыслом,
Открою невзначай бессмысленность себя,
Потратив столько лет за поисками смысла.

Последнее тепло, где ясень-исполин…
С него беру пример, пуская в вечность корни.
И эта жизнь моя - всего лишь первый блин,
Неведомо зачем застрявший комом в горле.


*  *  *
Усталый городок. Начало октября.
Неоновый дурман над гаванью соседней.
Полуночный сверчок вздыхает, теребя
Последнюю струну на скрипочке осенней.

Рассеянным смычком ведет по мостовой,
По струнам-тополям еще не золотистым.
И в этой тишине чуть слышен голос твой,
Немножечко чужой, но бесконечно чистый…

В ночи стихает звук. Стихам пришел черед.
Послышалось "Прощай…", где в мире одиночеств
Про бархатный сезон скупая скрипка врет,
И с каждой нотой жизнь становится короче…



*  *  *
Музыка лечит,
а музы - калечат.


*  *  *
Будто смерть притаилась душа
без гроша, безгранична, бездонна,
и в бездомность ее, чуть дыша
входит осень. Во мраке перронном

тонет город. Струится гобой
из окна, чуть повыше вселенной.
И вселяется в разум смиренный
то ли музыка, то ли покой...

Успокойся, я знаю маршрут.
Врут часы над уснувшим вокзалом...
Ты мне тоже неправду сказала
и теперь не со мной и не тут, 

и нигде... Паровоз захрипел,
Поезд вздрогнул, вздохнул и растаял...
Так и мы, расстаемся, врастая 
в никуда, вырастая из тел.

Неудел беспредельного "мы",
как итог исполнения желаний,
как спасение от глупых признаний
в предвкушении новой зимы...

Всколыхнется перронная твердь,
в память врежется сцена прощания.
Взгляд застынет в немом ожидании,
и душа затаится, как смерть...


АРИЯ НАСТАСЬИ ФИЛИППОВНЫ

В тесном мире моем,
В зыбком мире моем
Никогда не кончается осень.
И, похоже, что в нем
Трудно выжить вдвоем,
А в твоем - не получится вовсе.

Мы мосты подожжем,
Постоим под дождем
И разъедемся в разных каретах.
Я - туда, где уже обжигает вода,
Ты - туда, где не кончится лето.

Все ответы, советы, заветы вождей
После нас разольются потопом.
Лишь потом - кто нужней,
Кто важней, кто смешней
(Кто смышленей - тот съедет в Европу.)

Мир на части кромсать,
Материться и ссать
В подворотнях и гадить в парадных.
Всем в итоге не стать,
И от смерти устать,
И домишко отстроить в Отрадном...

Но все это потом,
Когда кончится век,
Девятнадцатый, тихий и кроткий.
И над Невкою
Манкой просыпется снег
В предвкушении жизни короткой.

Будто сотканы нитью альпийских цветов
То ли сон, то ли жизнь за чертою...
Мир охрипший от дыма горящих мостов
Нам уже не спасти красотою.


*  *  *
Все реже злюсь, все больше мира
Вдыхаю в этот зыбкий век.
Как с поднебесного Памира
Стекают сотни светлых рек,
Чтоб оросить собою землю
И возвестить приход весны.
И я себя таким приемлю,
И все события честны.
И все томления напрасны,
Прекрасны к истине мосты.
Мы велики и беспристрастны,
Поскольку помыслы чисты...

Густая ночь собой укутав,
Рассыплет горсть немых светил.
Я к твоему привык уюту,
И шанс на вечность упустил...



*   *   *
           Алле Белявской, Кате Варкаловой & Ко
С пожелтевших в веках страниц
Мы взираем на жизнь сквозь мифы.
Превращаемся с легких птиц
И шлифуем до блеска грифы.
 
Но в который, не помним, раз
Наблюдаем рывок напрасный:
Несумевший взлететь пегас
Отправляется спать в пегасник.
 
Так, бояться и падать ниц,
По погоде менять окрасы
Будут птицы, покуда птиц
Обучают летать пегасы...



*   *   *
               
           Алле Белявской, Кате Варкаловой & Ко
Кто вы? Вершители судеб?
Вас Бог послал на поле брани,
Где безутешные гортани
Нам душу в клочья рвут? А мне б
 
К сердцам взывать пречистых дев
И юных отроков доколи
Мой горек хлеб и разум болен,
И волен чувствовать! Ах, гнев
 
Вина всему! Чего же ради?
Наград? Увольте-с! Грянет туш
Для молодых спасенных душь,
Но не для вас! Вы об утрате
 
Того, что совестью зовут,
Дай Бог, узнаете не скоро,
В тот час, когда небесный город
Вратат откроет. Мой же труд
 
Вам не понять. НУ НЕ ДАНО!!!
Нет в вашем мозге этих клеток!
Ваш мир - убогий жалкий слепок
Страстей и дури, т.е..... (оно!)
 
А я - да как-нибудь смиренно,
Блаженно, тихо выйду вон...
Мой Бог со мной. И только Он,
И соль, и суть первостепенны... 


*   *   *
			О.Я.
Декабрь шагнул, роняя звуки
В сырой, холодный, мрачный зал, 
Где мы друг другу грели руки
Перед отходом на вокзал.

Который век, который вечер
Я ожидал вот этих рук.
Случайно все: и эта встреча,
И в вечность устремленный звук

Простых до нежности аккордов,
И непонятная стена...
Нутро клокочет: "Forte, forte!"
Piano в зале... Вот те на!

Цена банальна - вновь не спится,
Исписан в клеточку листок...
Сбегает поезд от столицы,
Тебя уносит на восток

К истокам, в город неказистый,
Как в параллельные миры,
Где торгаши и гимназисты
Диктуют правила игры.


*  *  *
Город снежный - нежный щенок,
Мордой белой тычется в небо…
Солью серой трется у ног,
А у вокзала встречает хлебом

Сонный перрон. И пешком вдвоем…
Но невдомек даже псу на службе,
Как же я должен любить её,
Чтобы забыть про мужскую дружбу!

Ну же, город, хлебни тепла
Из подворотен, подъездов, окон!
Что тебе в этой метели проку?
Март на пороге! Твоя… взяла?…

Не при делах мой уставший город,
Хвост поджимает, скулит под утро.
Дворник ворчит, поднимает ворот,
Хмурый, седой и немножко мудрый.


*  *  *
	... В России всегда не тому подают,
   	    хотя от души неизменно. 
	             	         	(Т. Дрыгина)
От души мы умеем немного,
Жаль, не все, что могли бы… Однако,
Уповаем частенько на Бога
В ожидании нужного знака.

В ожидании властного жеста
Погружаемся в быта рутину.
Очень часто жених и невеста
Не душевная, в целом, картина.

Малодушие наше упорно
И не пишут об этом газеты.
Вероятно, ошибся Задорнов,
Обозвав нас "душою планеты".

Возгордясь своим счастьем богемным, 
Не стесняясь об этом трезвонить,
Мы бомжу в переходе подземном
От души отрываем червонец.



*  *  *
Ищу гармонию, ищу который век,
Порою кажется, что цель недостижима.
Ищу везде: в лесах, в песках, в изгибах рек
И с неудачами сжимается пружина.

Опять не те меня встречают маяки - 
Все огоньки и пустяки большого мира,
Который съежился в тепле родной руки.
В отдельно взятой и необжитой квартире

Мир убаюкан. Ночь морозна и чиста.
Пред мной откроется еще одна дорога…
Жаль только, книга про учение Христа
В который раз опять встает меж мной и Богом.


Песенка о предательстве

			В. М.
Так случилось, что вдруг в замешательстве
Перепутались зло и добро.
Так возникло простое… предательство
И буравит обида нутро.

Под ковром не случится баталии,
Как не будет ее на ковре 
И в молчании суровом гортани мы
Сохраним. Лишь стихи на заре

Появляются злые и хилые,
Неспособные в яблочко бить.
Наши души как пяты ахиловы
Помнят то, как учились любить.

Мы не будем к наградам представлены,
Нас пример не возьмут сыновья.
Остается непонятым главное:
Кто же предал нас, ты или я?


*  *  *
Найти б в себе силы, чтоб стать не мгновение слабым,
В бесславные дни не  уйти на бесславную битву,
Поверив, что в этой стране может, не было зла бы,
Когда бы мы на ночь читали стихи и молитвы.

Когда бы не литрами жили, а ветром и лесом,
Оставили б в прошлых веках суету и интриги
И в старом вишневом саду, где рояль под навесом,
Мы слушали б вечную музыку Баха и Грига…

Мы пили бы светлые вина и чай с пирогами,
Свободы своей не страшась становились смелее,
А те, кого мы столько жизней считали врагами,
Природе своей вопреки нас не делали б злее…
                                _______

В твоей Галилее сегодня хоронят Харона - 
Но все-таки нам неподвластна времен скоротечность...
Ты ж смотришь уныло, как кружат над Стиксом вороны,
Но так и не скажешь, что людям дарована вечность…



*  *  *
Прошлый день, вчерашний год.
Засыпает кот довольный…
Сколько радости в неволе!..
Снег, детишки, хоровод…

Прошлый год, вчерашний век,
Человек бредет по жизни,
Чтобы шафером на тризне?..
Хоровод, детишки снег...

Прошлый век, следы эпох -
Кроха в вечной веренице…
Бьется в форточку синица -
Разговаривает Бог…


*  *  *
Мой ангел, мой дьявол, мой Бог
Меня не оставят в покое
За то, что хотел и не смог,
За то, что смирился с тоскою…

Не скрою, что скроен хитро
Но в хитросплетениях этих
Легко потеряться так, чтоб
Безвестно исчезнуть в столетьях.

Прозрение, счастье… Успех -
Различий не вижу упрямо,
Как между движением вверх
И долгим движением прямо…

И только журавль в руках
Как знак, что прощенья не будет
За то, что витал в облаках
Когда там работали люди…


кофейная зарисовка

радость - нечто вроде феи
появляется извне.
вероятно,  дух кофейный
с нею числится в родне.

карамельный запах терпкий,
предвкушение тепла...
и строка струится. Меркнет
день, сгорающий дотла...


Рабская песенка

		Я. Евдокимову
По провинции бумажной
Скачет всадник прочь от дома.
Он когда-то был отважным,
Он когда-то был огромным,
Громогласным острословом.
Да! И честным - это важно...

Только в нашем королевстве
Для таких не сыщешь места.

Скачет всадник прочь от дома
По провинции бумажной.
Жаль, мы не были знакомы
Никогда. Но вдруг однажды,
Когда тем зачем-то спелось,
С кем здороваться негоже - 

Почему-то захотелось
На него мне стать похожим.


*  *  *
Как же это приключилось -
Незаметно сник ноябрь.
Ах, еще б денек и я бы
Рисовал его немилость.

Ну, пылилась бы картина:
На холсте необозримом
Мы вдвоем парим над миром,
Будто в небе паутина

Помню, как мы стартовали 
Над сентябрьской аллеей.
Становилось небо злее
И рыдало. А трамваи

Не сдавались и звонили,
Звали нас к себе на помощь.
Я -то думал, ты не помнишь
Как мы осень разозлили...

Мокро-мерзко-моросящее
В миг исчезло, в зиму кануло.
Небо в нас швырнуло гранулы
Первоснежные, слепящие.

Ну а мы, такие рыжие,
Невозможно удивленные
Не в Париже и не в Лондоне
Там где жили - там и выживем...


Два стиха, посвященные А. Конопелькину

	1

Живешь вдали от родины, а песни пишешь теплые.
Метет по полю, вюжится которая зима...
Сума полна не вроде бы. В народе был (не во поле)
Такой один юродивый, да сгинул задарма.

Несет тебя недобрая, да тешится нечистая,
Строка сочится терпкая, коверкая нутро.
Наутро все уляжется, покажется лучистое
И что-то светло-чистое сощурится хитро.

Ах, это чисто-светлое, укрыть его от ветра бы.
Не фетрово, не ситцево - синицево в руке...
Но что-то есть невинное, почти неуловимое
Чуть слышно журавлиное в ненайденной строке.


	2 (Сонет)		

Как быть, когда вдали от истины и сути
Срывается строка? И страха не боясь,
Молясь иль  матерясь я выберусь из мрака
На этот свет людской, на эту Божью грязь.

Да, жил, когда хотел, и не жил против воли.
Пусть нежен был и груб частенько невпопад
И выпадал из дел, из тел, из снов... И боли
Не чувствовал, как труп. Вот это был бы ад!

Как жаль, что это сон, в нем черти будто в прошлом.
Но чертит горизонт неясные круги...
Пурги вчерашней стон и первый снег роскошный...
Разорван в клочья зонт... И робкие шаги,

Где, будто бы подраненный, снегирь
На праздничном пиру из хлебных крошек.		
	

Семь нот "Самары-городка"

Вагона запотевшее окно.
Рисую пальцем контуры вокзала.
Перронные торговцы-зазывалы
Напомнили военное кино.

И струйкой по стеклу стекает день
В затоптанные сызранские лужи.
Обрывочек светила, жадно тужась,
Неловко, робко обозначил тень.

Надеждою перечеркнув перрон,
Она застыла в радости азарта
Всего на миг. И всё. И я в уют плацкарта
Вернусь, и сразу тронется вагон.
                         _______
						 
Последний штрих, последняя строка.
Встречает дождь, и почестью неброской
Другой вокзал дыханьем мокрым, волжским
Споёт семь нот "Самары-городка".


Паше Климовичу

Дождь короткими перебежками
По мозолистой мостовой.
Будто двигает кто-то пешками
Будто ставит на нас с тобой.

Разливается неприкаянна 
Под распухшей весной река,
Но не Авель я и не Каин ты -
Нас ласкает одна рука.

Небо мутное изливается
И сливается в водосток.
Несвобода всё не кончается
Ни твоя, ни моя... А Бог

С небосвода взгляд сквозь угарный дым
Бросит в мир, где иной закон,
Но не спиться нам, как не спеться им
И конечно поможет Он...

Чтоб не сдаться нам, не замешкаться,
Чтоб не "если бы да кабы",
Дождь короткими перебежками
По мозолям одной судьбы.

Мы войдём в порог всем врагам на зло 
И пройдем его. А пока -
У тебя весло, у меня весло
И одна на двоих река...


Возвращение

Ну вот, возвращаюсь, крадусь неприметно глухим безымянным проулком
И гулкое эхо шагов отражается серостью спящих домов,
И сыростью дышит внезапно нахлынувший март, и журчащим рисунком
Бегут по асфальту прожилки вчерашних снегов.

И так, возвращаюсь, как будто из плена из белого города в этот.
Себя возвращаю, вверяю в надёжные руки апрельских дождей.
Казалось, что есть за горами снегов то звенящее жаркое "где-то",
Но что - я не знаю, а значит ничто и нигде…

И вот, я вернулся, домашним уютом укутан и чаем согретый.
Мурлычет "соавтор", любимая спит,  и квартира еще не тесна…
Им снится, быть может, то самое "что-то", которое, видимо, лето,
Как мне точно также однажды приснилась весна.


*   *   *
В чужой квартире нет уюта,
Как нет в отечестве пророков.
Они все где-то, почему-то,
А мой уют всегда под боком.

Мы вместе с ним живём под Богом
Не важно где и на какие,
И нам ничуть не одиноко
В чужой и маленькой квартире,

В которой, всё ж, есть два окошка,
В избытке сладостей и чая.
Еще живут в ней мышь и кошка,
Друг друга и не замечая.

И если вы в конец отчаясь
Бредёте где-то ночью снежной,
То заходите не стесняясь, 
Мы всем подарим по надежде.

Коль не грешат за этой дверью
Самодостаточностью дутой,
То вы получите по вере...
Мы тоже станем вам уютом.

Мы тоже будем знать, что где-то
В большом и необъятном мире
Живут надежда смех и лето 
В чужой и маленькой квартире.


*   *   *
Ох, нагнало облаков
И слезою прохудилось.
Небо что-то обозлилось 
И прогнало рыбаков.

И на марта тонкий лёд 
Я ступаю осторожно.
Это, право, не возможно -
Столько бед всего за год.

Отступил вчера февраль -
Хоть на день, да стало ближе, 
Вот с таких-то вот подвижек,
Лета зелень. Только жаль,

Что весенние дожди
Нарисуют на апреле,
Что себе уже не верю,
Что уйду опять один...

Я стучаться не привык.
Мне бы ждать, как в старой сказке
Тридцать лет любви и ласки...
Что ж, коль норов не велик...

Лишь однажды напрямик
Я явился наважденьем
И букет ко дню рожденья:
"Здравствуй!"... Чмок...
И снова сник.

И вот так уж сколько зим,
Сколько лет и сколько весен.
А внутри - как будто осень,
Да неделю нелюдим...

И опять хочу сбежать,
Чтоб укрыться от кошмаров.
В городок хочу, в Самару,
На три дня счастливым стать.



*   *   *


Информационно-рекламный портал «Партнер Делового Мира – i-ceny.ru» Реклама товаров и услуг производителей. Обзоры рынков, экспертиза товаров и услуг, новости. Конкурсы, аукционы, тендеры. Автомобили, запчасти, недвижимость, финансы, Hi-tech, шоу-бизнес, знакомства. Art Web group. Каталог ресурсов. Веб-дизайн. Базы-данных.